Ракета над домом: история Елены о возвращении из Германии в Украину

Елена родом из Славянска, переехала в Киев почти двадцать лет назад и вела там уютную жизнь. С началом полномасштабного вторжения оставалась в Киеве, держась за дом, за родных, за любимого пса Бетти, пока однажды утром, уже в 2024 году, не увидела ракету — буквально над их домом. Тогда, думая о сыне, переехала в Германию. Далее — рассказ Елены.

Кто я и как всё началось

На самом деле это сложный вопрос — кто я. Если копнуть очень глубоко, то, наверное, и ответа нет. Но чисто для общества — я учительница по образованию, учительница английского языка, и, собственно, этим и занимаюсь.

Когда началась полномасштабная война, все частные уроки на какое-то время прекратились, потому что все разъехались. Люди не знали, что будет завтра, но я не уезжала. Апрель и май 2022-го мы прожили в паркинге, в машине.

Помню, было очень странно возвращаться в квартиру, потому что я не могла представить, как усну с окнами напротив себя. Для меня это была потенциальная угроза — что из окна что-то прилетит. Но человек привыкает ко всему. Уроки более-менее возобновились, снова вышла на стабильный доход. Люди привыкли — даже после бессонных ночей выходили на уроки. Я работала, кофе нам в помощь, и всё было хорошо, как я думала.

Ракета над домом: момент, изменивший всё

Мы спрятались в ванной, потому что больше некуда бежать (у нас восьмой этаж). Ребёнка трясло, у сына стучали зубы. И тогда страх за его состояние и безопасность стал невероятно сильным, намного сильнее, чем в 2022 году. После этого я пересмотрела свои прошлые решения, и мы уехали за границу. Разумеется, моя работа снова на время остановилась.

Я ехала с восьмилетним ребёнком и мамой-пенсионеркой, которую тоже забрала из Славянска в Германию. Наша собака, когда мы уже стояли в дверях с чемоданами, вела себя очень странно: скулила, не отходила от ног, лизала их. Я над ней плакала, потом рыдала над папой, который махал нам с платформы и провожал.

Жизнь в Германии: пузырь ожидания

Нам повезло, потому что в Германии были знакомые, которые помогли найти квартиру, так что мы сразу поехали в жильё. Что касается быта и эмоций после того, как адреналин первых недель прошёл: я вообще не могла эмоционально расслабиться. Было постоянное ощущение, что я живу в пузыре.

В пузыре ожидания, что вот-вот мы вернёмся. Потому что мы уехали, а муж и собака остались в Украине. На это наложился буллинг сына в школе, плюс вокруг люди, совсем на тебя не похожие. Я ни разу не почувствовала себя дома. Хотя нам всё дали — бери и живи. Но тяга к родной земле, эта homesickness, ностальгия не проходили ни дня. Мне всегда хотелось назад, я часто плакала. Это невозможно объяснить, пока сам не почувствуешь.

Год мы провели в Германии. Сам городок был маленьким, но очень близко к большому городу. Нам просто невероятно повезло с владельцем квартиры — он немец, очень лояльный. Так же повезло с куратором в джоб-центре. То есть нам попадались максимально адекватные взрослые люди.

Буллинг в школе: когда больнее всего обижают «свои»

Сын пошёл в школу, начал изучать немецкий. Большинство детей в Германии, по нашему опыту, вполне спокойные. Но в то же время в школе сын столкнулся с сильным буллингом. Больше всего донимали «свои» — украинские дети, приехавшие чуть раньше. Мой сын был новеньким; он маленький, худенький — эдакая easy target для тех, кто хотел самоутвердиться за его счёт. Их мамы были на стороне своих детей и вели себя неадекватно.

У сына от стресса и буллинга начался нейродермит. Были серьёзные высыпания, которые длились 8 месяцев, а врачи просто прописывали какой-то обычный крем без лечения. Мы почти год провели там с этими высыпаниями.

Сын остался без друзей, без нормального общения. Я видела, что ему там плохо; сама чувствовала себя не в своей тарелке. Всё это накапливалось. Я решила, что ребёнку важно иметь полноценную социальную жизнь, развиваться, а не бояться, что его кто-то побьёт или обидит.

Нам надоело быть «не собой»

Возможно, некоторым украинцам было проще за границей — возможно, у них были силы, было желание строить новую жизнь с нуля. У нас такого желания не было. Наверное, поэтому мы быстро — за год — вернулись. Я ходила теми улицами, словно среди инопланетян.

Когда мы ехали обратно и вышли на перрон в Польше, подошли к очереди людей, ожидавших регистрации на поезд в Украину. Вокруг стояли украинцы и говорили на родном языке. Это был такой камень с души!

Путь домой был лучшим. Мы с сыном не могли оторваться от окон — и утром, и днём смотрели на наши поля, пейзажи.

Встреча с мужем и собакой — отдельная история. Собака была в шоке. Когда мы зашли в квартиру и я позвала: «Бетти, Бетти, иди сюда!», она аж присела на лапах, будто на охоте. В её глазах был шок, она не верила.

Подползла, понюхала нас, и когда поняла, кто это, началась настоящая истерика радости! Хвоста от скорости не было видно — она и скулила, и лизала нас, скакала вокруг, как комок счастья. Это было невероятно приятно.

Жизнь после возвращения

Никакой тяжёлой реадаптации не было, наоборот — я была в таком приподнятом, дофаминовом состоянии, что первые месяцы летала как на облачке. Готова была землю целовать от радости, что я дома.

Сейчас в Киеве страшно, и до этого было страшно, но это совсем другой страх. Эмиграция — это колоссальный стресс. Пока не попробуешь, не поймёшь, как это тяжело.

Я даже не хочу ехать за границу в отпуск, потому что я ещё «не набылась» дома, ещё не надышалась своим воздухом. Я ещё не выдохнула тот тяжёлый год. Есть такая хорошая поговорка: «Где родился, там и пригодился», и она очень правильная. Дома тебе помогают твоя земля, твои люди. Поэтому планов ехать куда-то нет — мы остаёмся здесь.

Проект YOUA оказывает исключительно техническую помощь и не влияет на личные решения людей о возвращении в Украину. Участие в мероприятиях и пользование сервисами, такими как платформа «Додому», возможны только по собственному желанию — для тех, кто рассматривает возможность возвращения, уже принял такое решение или находится в процессе реинтеграции после возвращения в Украину.

Спецпроект